Света Солдатова (pyzhik_chizhik) wrote,
Света Солдатова
pyzhik_chizhik

Народная история. Чернобыль

26.04.1986
© Бистряков В. П.

Originally posted by sid75 at Мой Чернобыль

Яркий майский день, голубое небо, белые торжественные свечки каштанов. Улица пустая – движение перекрыто. И по этой нарядной весенней улице в абсолютной тишине движется колонна автобусов с зажженными фарами. Из Киева вывозят детей..
Ощущение ирреальности и пронизывающего ужаса длится несколько мгновений, потом возвращаются звуки: шуршание шин, урчание моторов, треск сопровождающих колонну мотоциклов. Но эти несколько мгновений – одно из самых сильных моих чернобыльских ощущений.
* * * *
Срочно закупают в Германии робота для уборки разбросанных по территории ЧАЭС кусков ядерного топлива. Как всегда, сначала покупают, потом думают.
Культурный европейский робот, оказывается, может перемещаться только по кафельному или цементному полу. Бетонный тоже сойдет. Но там, вокруг взорванного блока ничего похожего – взрытая, вздыбленная земля, песок, обломки. «Немец» такого не осилит.

Приказ сверху нашему институту: в кратчайшие сроки пересадить мозги, глаза, руки этого интеллигента на отечественный вездеход.
Но чтобы пересадить, надо разобраться, т.е., как минимум, перевести описание с немецкого на русский. Робот – опытный образец, описание – черновой вариант, не отредактированный, просто рабочие наброски. Это немцы нас выручают – отдают еще не доработанное.
Конечно, грамотные переводчики разобрались бы, но нельзя приглашать со стороны – секретность. Поэтому собирают по институту инженеров соответствующих профилей, владеющих немецким, делят описание на куски.
Мне достаются «глаза», как-никак, я специалист по оптическим приборам.

Работаем все в небольшом читальном зале, закрытом для обычного посещения. Даже на этаже почти никого нет. Все институтские словари – кучей в центре длинного стола, берем, смотрим, кладем снова на место. На второй день приношу свои из дома, так быстрее и удобнее.
Над некоторыми разделами работают по два-три человека, им проще, можно посоветоваться. У меня напарника нет, поэтому к прессингу спешки добавляется груз персональной ответственности.

Работать трудно, выходить – только в туалет, в столовую не ходим – она в другом корпусе, перекусываем в сторонке. Рабочий день – безразмерный, раньше часа ночи домой не прихожу. Ломит спину, сидеть 15-16 часов за столом утомительно.
К ночи четвертого дня заканчиваем – уложились. Наутро вскакиваю чуть свет, собираюсь в институт: окончательно все надо сдать к десяти утра, а я хочу еще уточнить одно место.

Выхожу из троллейбуса. Надо перейти широкую улицу с интенсивным движением, но столбик светофора повален, движение не регулируется, и пешеходы , выбирая момент, шмыгают между машинами. Под ногами грязная мокрая кашица: улицы непрерывно поливают, чтобы смыть радиоактивную пыль.
Я тоже выбираю момент и пускаюсь «в плаванье». Троллейбус за спиной, слева машина, но до осевой успеваю. На противоположной стороне – тоже троллейбус, его обгоняет машина, а ее – поливалка.
Стою на осевой, а поливалка, делая тройной обгон, мчится прямо на меня. Мне бы замереть на месте, но после четырех суток почти непрерывной работы реакция замедленная, нервы на взводе, и я отступаю с осевой назад. А тут как раз и машина, та, что слева, подоспела...
Переворачиваюсь несколько раз, а остаток пути лечу юзом, на спине, глядя в небо. Оно почему-то черное, и видны звезды. Нет, не искры из глаз, а обыкновенные звезды.
Ощущение огромного облегчения: ну, все, не надо ни о чем беспокоиться, пусть теперь мной занимаются другие...

Мимо как раз проезжает скорая, меня подбирают и через несколько минут я почти дома: больница напротив моих окон. Жаль, что дома никого, кроме кошки. Дети живут в Москве, мужа уже нет.
Зашивают рассеченную голову, суют под рентген, Переломов нет, зато много чего другого. Но это обнаруживается позднее. А пока меня отдают нянечкам. Они разрезают и снимают с меня остатки одежды, комментируя при этом вслух качество и фасон моего белья. Сознания не теряю, просто закрыла глаза, но все слышу и комментариями вполне удовлетворена.
Наконец меня облачают в больничную рубаху размера на два шире, чем надо, но зато намного короче, и призывают каких-то Марика и Петровну. Эти двое везут меня на каталке в лифт, потом в палату.
Кровать намного ниже каталки, затянута чистой простыней, но ни подушки, ни чего-нибудь, чтобы укрыться, нет.
- Перелазь! – командует Петровна.
- Я не могу, больно, - шепчу я.
В ответ Петровна разражается гневной речью, из которой я узнаю, что панов у нас нет, что не велика барыня, на руках носить меня силов нет и вообще, чтобы я поторапливалась.
- Подождите, дайте хоть с духом собраться .
На это получаю новую порцию информации, которая выкрикивается в полный голос и из которой я усваиваю, что смена уже кончилась, что вожжаться со мной некогда и что ей, Петровне, давно пора заниматься своими делами, а не цацкаться со всякими.
При этих словах они с Мариком, который до сих пор безмолствовал, хватают каталку за рукоятки и опрокидывают. Совершив кульбит, я приземляюсь на кровать в позе, которая на медицинском языке называется коленно-локтевой, а в просторечии- сами знаете.
- Марык, паразыт! Шо ж ты робыш?! – вскрикивает соседка по кровати,- несы, чим людыни жопу закрыты!
И не полагаясь на нерасторопного Марика, чем-то прикрывает ту часть моего тела, до которой не достает казенная рубаха.

Медленно, со стоном переворачиваюсь на бок и начинаю свой нелегкий больничный путь к выздоровлению.
ЕЩЕ о Чернобыле: http://sid75.livejournal.com/38324.html
Tags: Вспомнить всё, Киев, беда, перепост
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments