Света Солдатова (pyzhik_chizhik) wrote,
Света Солдатова
pyzhik_chizhik

Село Репьёвка и его обитатели 4. Юраковы


Это не прадед, а просто балканец конца 19 века

Есть такая семейная байка, буд-то бы, самым первым в мире человеком с фамилией Юраков, был мой прадед Иван Григoрьевич Юраков, или его отец – Григорий (вот его отчества история, кажется, не сохранила). Не то этот Григорий, не то его сын Иван, приехал в Российскую Империю из Болгарии во время, или вскоре после русско-турецкой войны (где-то, в конце семидесятых годов девятнадцатого века) и был до этого не Юраковым, а ЮрУковым и поменял фамилию на русский лад.

Но байка не верна – не все Юраковы мои родственники. У многих получилась такая фамилия от имени Юрий. Да и не один болгарин, надо полагать, бежал в ту пору от турок и менял звучание своего имени. А Юрукоковых в Болгарии, что Ивановых-Петровых-Сидоровых в России, или Ивененок-Петренок-Сидоренок в Украине.

А юруки, это такие тюркские воины-кочевники, которые вместо золота брали за службу наделы земли. По-видимому, эти воины совершенно безобразно вели себя на Балканах и наплодили большое количество славянских детишек с обидной фамилией.

Так вот, одним таким потомком землелюбивого кочевника был мой прадед Иван Григорьевич. И, видно, пошёл в предка – именно земледелием и садоводством в России (а точнее, в хохлятско-казачьей слободе Репьёвке, Воронежской губернии) он и занялся.

И репьёвский климат, как-то очень удачно совпал с его балканскими садоводческими навыками и дело это стало очень доходным – есть семейные предания о какой-то совершенно замечательной смородине, которую, буд-то бы, продавали по всей стране и каких-то, не менее замечательных яблоках. И скоро стал мой прадед воплощением буржуйства в репьёвском масштабе.

Моя бабушка, которая во времена юраковских яблок была девочкой, а когда подросла, вышла замуж за сына этого Ивана Григорьевича (тоже Ивана), рассказывала мне о доме прадеда, как о королевском дворце. Вроде, был там, какой-то семейный праздник, а она, вместе с прочей ребятнёй, заглядывала в окна. И буд-то бы там, в простенках между окнами, стояли большие зеркала. И ещё была чудесная штука – граммофон. И ещё у Ивана Григорьевича была удивительно прекрасная жена, очень  скромно и элегантно одетая: чёрное платье и маленький медальон.

А детей у них было пять человек. И один мальчик был горбат и влюблён в бабушку (уже тогда). Звали его Митроша. И, что-то там с этой любовью было такое грустное, что вспoминая о ней, бабушка показывала мне репродукцию картины К. К. Костанди "Цветущая сирень". Он, кажется, умер совсем молодым. И долго-долго хранился в нашей семье его скромный подарок – самодельная скалочка.


К. К. Костанди "Цветущая сирень"

Красавица жена тоже не дожила до преклонных лет (кажется, сгорела от чахотки). И не старый ещё Иван Григорьевич женился на полячке (о которой говорили – "бедовая"), у которой тоже была стайка ребятишек (чуть ли даже не тоже пять). И прадед их, естественно, усыновил (Юраковых стало больше).

И все эти Юраковы после Октябрьской Революции бежали, кто куда. Потому, что быть воплощением буржуйства, даже и в репьёвском масштабе, оказалось небезопасно для жизни. О прадеде говорили, буд-то он тоже умер от чахотки по дороге на Кавказ. Мне всегда представлялось, что он ехал на крыше вагона, там и умер.

Сын его, Иван Иванович (мой дед) бежал на Донбасс – вслед за моей бабушкой (тогда юной и красивой). И брак их до сих пор воспринимается мною, как явление почти сказочное. Но об этом в другой раз.

А в юраковском доме потом, говорят, был районный исполнительный комитет Коммунистической партии – видно, дом был действительно, хорош.
Tags: Вспомнить всё, Репьёвка, моё, предки, рассказки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments