October 5th, 2010

Фома Брут



Ты испугался женщины, Фома.
Ты испугался старости и смерти.
Слабо летать в небесной круговерти?
Ты испугался женщины, Фома.

Три ночи пустоты ты не сумел
Заполнить словом мудрости прощенья.
Гладь отраженья изначальной красоты
Теперь морщит кошмаром наважденья
И кружит бесовская кутерьма.

Ты испугался женщины, Фома.

© Моё.
Svety-pyzhik

Пиратская песня

 


Устойчив мир:
Земная твердь
Да пара черепах,
Да время жизни нашей жердь
Размалывает в прах.

Всему черёд,
Всему ступень
И твёрд закон мирской:
Коль пить за здравие не лень,
Споёшь за упокой.

Закона власть,
Геены пасть,
Где север и где юг:
Укажет компас, где напасть,
Коль ты собьёшься вдруг.

Но вот волна: она вольна
От неба и земли.
И от закона по волнам
Уплыли корабли.

Но вот поломаный компАс
Про север позабыл
И вот вчерашний свинопас
От времени уплыл.

И, оседлавши черепах,
Заткнув Геене пасть,
Он ветром времени пропах
И не сумел пропасть.

И с той поры,
Свои миры
Творит закон морской:
Коль ты не вышел из игры,
Не пой за упокой.

© Моё.

Песня рыбака



Жили мы в деревянном бараке. В каждой комнате по семье. В конце коридора кухня. Уборная на улице. Вода, тоже. Впрочем, улицы, кажется, небыло: были стройка и пустырь. На стройке яма под фундамент пятиэтажки, на пустыре сосна невиданной красы.

Барак строили под пионер. лагерь. Но раборяги фармацевтического завода захватили его под жильё. У самого буйного в руке был топор и администрация махнула рукой. В этой компании, хоть и без топора, оказалась моя мама, служившая на заводе чертёжником. Комнатка в бараке давала возможность родить меня.

На одной стене она нарисовала японских журавликов, по другим – разноцветные квадраты, которые я называла "кубиками". Получился дворец.

Отец написал акварельку: космонавты открывают неизведанную планету. Их тянет вверх, как воздушные шарики. Космос был в моде.

Потом барак сгорел. Жильцы справедливо решили, что самый простой способ получить нормальное жильё, это его поджечь. Моих законопослушных родителей не предупредили и пришлось прыгать ночью в окошко. Дверь весело горела. Люди через окно видели маминых журавликов и кричали: "Спасите ковёр!".

Жильё дали не сразу: помню палатки, драные матрасы на мокром песке. В один матрас провалилась моя игрушечная коза, достать было трудно. Пробовали жить в том, что осталось от комнаты. Потолок был, но крыши небыло, дождь капал в тазик. В кладовке аккуратными рулончиками пепла стояли родительские студенческие работы.

Потом было новоселье: патефон, песня про чёрного кота, танцы. Паркет, две комнаты, ванная, балкон: счастье. Балкон выходил во двор, а окно спальни на последнюю улицу в городе. Через дорогу был заброшенный виноградник с остатками свалки, поросший степью. А за ним лес. Я решила, что до дороги обычная жизнь, а через дорогу сказка. Так и было.