Света Солдатова (pyzhik_chizhik) wrote,
Света Солдатова
pyzhik_chizhik

Моя Пуща-Водица


Когда мама ушла от папы, мы стали жить в лесу. Всё не так драматично, как в истории пор мальчикспальчик. Хотя, как посмотреть.

Дому отдыха "Труд" нужен был художник-оформитель, а маме (со мной подмышкой) нужна была крыша над головой. Находчивый директор дома отдыха "Труд" позволил нам жить в корпусе для отдыхающих в несезон, или в бильярдной, когда свободных номеров в корпусе нет. А мама мастерила им всякую оформиловку.




Почему дом отдыха назвали "Труд" – тайна. Но в ту пору противоречие было для меня незримо. Именно там началась моя трудовая деятельность: мама оформляла комнату Ленина, мы вместе покрывали для этого дела фанерные щиты олифой. Мне было шесть лет и я собой гордилась.

Чем была по-настоящему хороша комната Ленина, так это огромным чучелом пингвина. И ещё я теперь, задним числом сопоставляя обрывки разговоров и фактов, предполагаю, что её активно использовали для тайных свиданий. Хорошо, что мама ловко стилизовала всякую идеологическую хренотень под обветренные фрески и этот фон не слишком противоречил настоящему предназначению помещения. Как бы – Помпеи. Пингвин – не помеха.

Ещё была жаба. Лестница квадратной спиралью спускалась в подземное царство. И на дне лестничного колодца эта жаба жила. На спине руны, иероглифы и звери. Хорошо помню бегущего оленя. И там же, на дне была дверь в нашу с мамой майстерню (она же – бомбоубежище).

Ещё была Царевна-Лебедь. Срисованная у Врубеля. Она висела на стене той же лестничной спирали, но этажом выше. А ещё выше, в танцевальном зале были Дейнековские бегуньи и товарищи в Смольном, разглядывающие телеграфную ленту. Товарищам было холодно и устало. А бегуньи навевали жуть, хуже кладбища. Но вокруг всего этого был лес, так, что жить можно.

По коридорчику налево – кинозал, он же – театр. Там наши уборщицы и официантки надевали маковые венки с лентами и становились красавицами. Это называлось "самодеятельность".

Пока мама доводила до ума помпейские фрески в ленинской комнате, можно было проникать в закулисные реквизиты и мерять эти маковые чудеса.

В танц. зале бывали балы. Под аккордеон, или под пластинки. Тогда я не знала ещё, что не умею танцевать, поэтому балы эти обожала. Мама покрасила мне старые сандали гуашью и пришила к платью осенние листья. Получилась такая танцевальная лесная мавка. Твист, шейк, все дела...

В кино крутили новенькую "Бриллиантовую руку", я просила маму выйти замуж за Никулина. Там же смотрели красивую Доронину, которая пела про солнечного зайчика и "Королеву Шантеклера". "Тени забытых предков" – тоже там.

В библиотеке жил гимназист Каплер. Он любил артистку Веру Холодную. В паре трамвайных остановок отсюда был парк с летним кинотеатром, где Каплер сморкался в пoртьеру от избытка нахлынувших чувств, когда экранная Вера попадала в очередную беду. Чуть дальше была дача Булгаковых. В трамвае играл духовой оркестр.

Но ко времени пингвина в ленинской комнате и Каплер, и Вера, и Булгаковы, и оркестр были от тех мест примерно так же далеки, как я сейчас.

Хотя, библиотека ещё была на месте и, кажется, был даже цел летний кинотеатр в парке. И вовсю цвёл жасмин, посаженный тогдашними дачниками. Мне было шесть лет, я ничего о них не знала.

А вчера прочла, что библиотека сгорела.

Моё детство проходило в разорённых чужих гнёздах. А я думала – это просто дома.

Tags: Вспомнить всё!, Киев, моё, рассказки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments